Ташкент, Узбекистан — Реализация права ребёнка на алименты в Узбекистане остаётся сложным и фрагментированным процессом, в котором основную нагрузку по инициированию, координации и контролю несёт получатель алиментов — как правило, мать ребёнка. Об этом говорится в исследовании «Алименты на несовершеннолетних детей: жизненная ситуация и вытекающие услуги», опубликованном Программой развития ООН (ПРООН) в Узбекистане при финансовой поддержке Европейского союза.
Устойчивый рост судебных дел
Согласно статистике Верховного суда Республики Узбекистан, количество судебных приказов о взыскании алиментов на несовершеннолетних детей ежегодно растёт. С 2021 года их число увеличилось на 35,32 процента — с 62 225 до 84 209 в 2025 году.
Кроме того, по данным портала Верховного суда, в 2025 году гражданскими судами вынесено 9 186 решений по делам об алиментах — эта категория дел шире и включает не только взыскание на несовершеннолетних, но и алиментные обязательства перед нетрудоспособными совершеннолетними детьми и бывшими супругами.
Авторы исследования указывают, что рост числа обращений в суд свидетельствует не только о распространённости самой жизненной ситуации, но и о системных проблемах в её урегулировании — в частности, о недостаточной эффективности досудебных механизмов и ограниченности инструментов добровольного исполнения обязательств.
Правовая основа и участники ситуации
Право на алименты имеют несовершеннолетние дети (статья 95 Семейного кодекса Республики Узбекистан), а также нетрудоспособные совершеннолетние дети, нуждающиеся в помощи (статья 100 СК РУз). Алименты выплачивает родитель, который не живёт с ребёнком — в Узбекистане это, как правило, отцы. Получателем выступает родитель, с которым проживает ребёнок, а в отдельных случаях — законные опекуны, приёмные родители или органы опеки, если обоих родителей лишили родительских прав.
При этом развод не является обязательным условием для взыскания алиментов: основанием служит сам факт содержания ребёнка одним из родителей при отсутствии участия второго.
Три маршрута реализации права на содержание
Исследование выделяет три основных, не всегда последовательных маршрута.
Добровольный порядок. Стороны договариваются о размере и порядке уплаты алиментов без обращения в суд. Наименее формализованный вариант — устная договорённость — по оценке авторов, встречается редко и не поддаётся учёту из-за отсутствия механизмов регистрации. Более защищённый вариант — нотариально удостоверенное соглашение, которое имеет силу исполнительного документа. Стороны могут привлекать медиаторов и адвокатов; медиативное соглашение является основанием для обращения в суд за исполнительным листом, который выдаётся в течение 25 дней согласно Гражданско-процессуальному кодексу РУз.
Судебный порядок. Применяется при отсутствии добровольного урегулирования либо по прямому выбору получателя алиментов — обращение в суд не требует предварительной попытки договориться. При отсутствии спора действует приказное производство (судебный приказ выносится без вызова сторон); при возражении плательщика дело переходит в исковое производство с полноценным разбирательством. По действующим нормам ГПК РУз, минимальный срок рассмотрения — 16 дней в приказном порядке и 45 дней в исковом, без учёта сроков обжалования и последующего принудительного исполнения.
Принудительное исполнение. Наиболее сложный этап, вовлекающий Бюро принудительного исполнения, работодателей, банки и государственные информационные системы. Государственный исполнитель устанавливает срок для добровольного исполнения, выявляет источники дохода должника, обращает взыскание на заработную плату и имущество, а при необходимости применяет ограничительные меры, включая запрет на выезд. Авторы отмечают, что именно на этом этапе фрагментированность межведомственного взаимодействия наиболее ощутимо перекладывает нагрузку на получателя алиментов, который вынужден компенсировать разрывы в коммуникации между органами.
Парадокс с социальной поддержкой
Отдельное направление анализа — соотношение алиментов и системы социальной защиты. В соответствии с пунктом 34 постановления Кабинета Министров Республики Узбекистан № 35 от 29 января 2026 года, семья, в которой родитель самостоятельно воспитывает ребёнка, может претендовать на социальные выплаты при одновременном выполнении трёх условий: семье отказано в статусах «семья на попечительстве государства» и «бедная семья»; среднемесячный доход на члена семьи после применения понижающего коэффициента в 25% не превышает 1,5-кратного размера минимальных потребительских расходов; и махаллинская «семёрка» в течение 30 дней рекомендует включить семью в категорию «семья на грани бедности».
Оформление проходит через my.gov.uz или единый реестр, который автоматически проверяет доходы, алименты, имущество, транспорт и депозиты заявителя; далее дело передаётся социальному работнику, который принимает решение о включении в одну из льготных категорий, отказе, либо направлении на дополнительное рассмотрение в махаллю. Статус семьи пересматривается не реже раза в год — проверка проводится проактивно, без предварительного уведомления, а семья информируется по итогам решения.
Авторы исследования выявили системное противоречие: получаемые алименты учитываются как доход семьи и тем самым повышают формальную обеспеченность, тогда как существенные расходы — например, аренда жилья — при расчёте не принимаются во внимание. В результате даже объективно уязвимые семьи систематически не признаются нуждающимися, а сам факт получения алиментов, направленных на содержание ребёнка, снижает вероятность получения дополнительной социальной поддержки. Отдельно отмечается, что действующее законодательство не предусматривает финансовых стимулов для плательщиков, которые гарантировали бы ежемесячность выплат: размер алиментов законодательно привязан к пропорциям дохода плательщика (1/2, 1/3 или 1/4), что выглядит справедливо при доходе на уровне средней зарплаты по Ташкенту (около 10 млн сумов в мае 2025 года), но становится недостаточным, если реальный доход плательщика ниже.
Предлагаемая проактивная модель через my.gov.uz
В качестве системного решения авторы предлагают перейти от модели «гражданин ищет услугу» к модели «государство сопровождает жизненную ситуацию» через портал my.gov.uz. Вместо агрегатора отдельных услуг портал должен стать средой, которая сама выявляет наступление жизненной ситуации на основе данных государственных реестров и инициирует информирование сторон.
Для этого предлагается различать три категории данных: информационные сигналы (например, изменение места жительства родителя или регистрация развода), которые сами по себе не подтверждают отсутствие содержания ребёнка и служат лишь поводом для нейтрального информирования; юридически значимые события (нотариальное соглашение, судебный приказ, возбуждение исполнительного производства), которые могут автоматически запускать предусмотренные законом действия; и сигналы риска неисполнения (отсутствие поступлений, образование задолженности, потеря плательщиком работы), которые должны приводить не к автоматическим санкциям, а к проверке обстоятельств компетентным органом.
Ключевым инструментом такой модели названо формирование цифрового профиля алиментного обязательства, привязанного к записи о ребёнке в базовом государственном реестре населения. Профиль не предполагает создания отдельного реестра всех детей — он должен формироваться только в случаях, когда участие отдельно проживающего родителя оформлено нотариальным соглашением, судебным актом или исполнительным производством, и содержать сведения о размере и периодичности выплат, задолженности и применённых мерах исполнения. Отдельно предложена интеграция my.gov.uz с реестром судебных дел по алиментам — это позволило бы автоматически уведомлять стороны о дате заседаний и информировать работодателя о необходимости освобождения получателя алиментов для участия в процессе.
Направления, требующие дальнейшей проработки
Часть предложений авторы прямо обозначают как требующие дополнительного финансово-экономического, правового и институционального анализа, а не как готовые к внедрению решения.
Среди них — введение понятия базового гарантированного размера алиментов на одного ребёнка, при котором государство компенсировало бы разницу, если фактические выплаты плательщика оказываются ниже установленного уровня. Также предлагается развитие специальных накопительных счетов для уплаты алиментов с повышенной процентной ставкой по сравнению со стандартными банковскими продуктами — средства на таких счетах могли бы использоваться исключительно для исполнения алиментных обязательств. Ещё одна рассматриваемая мера — механизм, аналогичный применяемому в австралийской системе Services Australia Child Support, который позволял бы засчитывать в счёт алиментных обязательств расходы, которые плательщик несёт непосредственно в интересах ребёнка, например оплату образования или медицинских услуг.
Основной вывод
Итоговый вывод исследования состоит в том, что текущая модель ориентирована преимущественно на контроль за исполнением обязательств плательщиком, а не на гарантированное обеспечение интересов ребёнка, из-за чего эффективность всей системы фактически зависит от способности получателя алиментов преодолевать межведомственные барьеры.
Переход к проактивной, основанной на данных модели, по оценке авторов, позволил бы повысить долю добровольного исполнения обязательств, сократить число судебных и исполнительных споров и снизить нагрузку на получателя алиментов при сохранении окончательного решения о юридически значимых действиях за самими участниками правоотношений.
